Здесь собираются алкоголики, которые не пьют
Get Adobe Flash player

Наш конт. тел. 924-12-24

Подписка на обновления

Я мог бы стать президентом

Я мог бы стать президентом, если бы не пил 30 с лишним лет / Интервью / Интервью / klops.ru
Автор: Анастасия Кондратьева

  • Фото из архива Клопс.Ru
Фото из архива Клопс.Ru
В сообществе АА его зовут Жекой и считают неформальным лидером, хотя никаких руководителей у Анонимных Алкоголиков нет. Жека  рассказал о том, как становятся алкоголиками и что может помочь человеку выбраться из жизненной ямы.   

От вермута до самогона

— В какой же момент человек может признаться: «Да, я алкоголик»?  
— Когда он твердо и окончательно решил попрощаться с алкоголем. До этого момента, и это одна из особенностей заболевания, никто не хочет признаваться себе в том, что он алкоголик. Может быть, для бравады кто-то и говорит: я алкаш, я конченый, но делать с этим ничего не собирается.
— А может, ему хорошо в таком состоянии? До известных пределов.
— Сообщество АА хорошо тем, что оно не ставит диагнозов. Это делают врачи, которые идут на всякие уловки: «алкоголизм первой степени, второй, полуалкоголик, вот вы бухаете, но не каждый день…» В сообществе АА человек ставит себе диагноз сам, и все зависит от того, приносит ли ему алкоголь вред или нет.
— Можешь поделиться своей историей?
— С 14 лет я уже начал покупать портвейн. Мы стояли у магазина и просили купить «поллитра для дедушки».
— Но мне кажется, половина страны этим тогда занималось.
— Естественно. Это был «Вермут крепкий розовый», он еще вишенками пах в те годы. После этого я пил, пил, пил, 35, наверно, лет. Наверно, алкоголиком я стал сразу.
— С рождения?
— Наверно, с рождения, но когда попробовал впервые, это стало явным.
— А почему? Какой-то ген завелся нехороший?
— Никто не знает. Я общаюсь со светилами отечественной наркологии, с теми, кто двигает науку. И коварно задаю им вопрос: «Почему?» Они закатывают глаза к небу: ну, возможно, это предрасположенность генетическая, неумеренное употребление, слияние факторов… Что, говорю, не знаете? Да, признаются, науке это неизвестно. Это как рак. Кто-то курит до 90 лет, а кто-то умирает в младенчестве с девственно чистыми легкими. Кто-то пьет до самой старости и не имеет зависимости, а кто-то получает ее с первой рюмки.
Это болезнь не злоупотребления алкоголем, это болезнь зависимости. То есть когда не употреблять алкоголь человек не может.
— За эти тридцать лет пьянства что ты потерял безвозвратно?
— Безвозвратные потери — они на кладбище только, наверное. Я все пытаюсь вернуть, и все возвращается. Единственное, что я потерял – не стал президентом, хотя, наверное, мог бы с моими амбициями, работоспособностью. За последние девять лет, как я не пью, я сделал карьеру, бизнес, все хорошо в семье. А к тому моменту я потерял все. Красиво выражаясь, я опустился на самый низ социальной лестницы. Бомжевал по Зеленоградскому району и пил самогон с димедролом, который выменивал на то, что украду на соседних участках.

Закодировали на семь лет. Не пил две недели

—   А как в твоей жизни появились Анонимные Алкоголики? Я не представлю, как человек в таком состоянии может куда-то пойти, кого-то слушать.
 — Те, кто приходит сам, я их очень уважаю. Это прекрасно, если у человека осталась искра сознания, не подавленная заболеванием. А вообще, много ли вы знаете психиатрических больных, которые пришли сами в «дурку» и сказали: вы знаете, я тут сошел с ума, не могли бы вы меня полечить?
Я был тогда похож на животное. Папа вытащил меня в очередной раз не то из ментовки, не то из какого-то бомжатника, повез сдавать в дурдом. Потому что я действительно неадекватен был в тот момент. И врач ему сказал: «Это не наш клиент, сводите-ка его на сообщество АА». И он отвел меня на это собрание.
Я ни в коем случае не собирался бросать пить, потому что понимал, что это невозможно, что на мне лежит печать проклятья. На тот момент я перепробовал кодировки всевозможные, и бабок-знахарок, и профессоров знатных, и китаевед какой-то меня иголками исколол всего за адские деньги. Он меня закодировал на семь лет, я из уважения к деньгам, видимо, не пил недели две. Папа у меня – золотой человек. Он  единственный сражался до последнего, вкладывал   деньги, я ему очень благодарен.
А на собрании АА я увидел людей, которые реально не пьют и при этом не мучаются и не страдают, они не злобные и не ужасные. Они просто не пьют и получают от этого удовольствие.
Когда я кодировался или ходил по врачам, всегда в предбаннике попадал в тусовку тех, кого мамы-жены привели кодироваться. И они, посасывая папироски, говорили: «Надо два лимона съесть – и опять  можешь бухать. А «торпеду» из лопатки ножницами можно выковырять».
— То есть все шли на уступки своим родным, но уже имели план, как жить после кодирования?
— Совершенно верно. Лишь бы не приставали, пить не мешали. Потому что навязчивое состояние в голове не проходит, оно живет с тобой круглые сутки. В последние годы я не получал от алкоголя ни удовольствия, ни облегчения. Я не мог пить и не мог не пить. И это состояние вымораживало у меня все мысли.
— А первый раз ты пришел к АА в какую-то минуту просветления?
— А ты думаешь что если человек бухает 10 лет и день не пил, у него наступила минут просветления?
— Да, я так предполагаю. Еще песня есть у Митяева: «Когда проходят дни запоя…»     
— Если вы пропьянствуете так, что это оставило неизгладимый отпечаток, то тогда для просветления понадобится гораздо большее время.
Первый раз я пришел – сидят дебилы какие-то: «Вот, мы алкоголики,  бу-бу-бу…» Я на них посмотрел: какие же они алкоголики? Ничем не воняют, в золотых очках, культурно одеты. Сейчас меня тоже трудно идентифицировать с алкоголиком, когда я приезжаю на большой машине, хорошо одетый и вкусно пахнущий.
А тогда я им начал задавать каверзные, «профессиональные», вопросы: сколько пшиков дихлофоса нужно на пивную кружку?
— Помнится, ты рассказывал, что на первых встречах даже успевал в перерыве сбегать в киоск и что-нибудь выпить.
— Да, вот эта тяга внутренняя сидит в голове Врачи придумали красивое название: «синдром патологического влечения».
— Прямо как любовь!
— Ну, в принципе, любовь – та же фигня. Кстати, программой «12 шагов», по которой работают АА, пользуются около 300 сообществ для излечения всевозможных зависимостей. Есть и общество тех, кто страдает от несчастной любви – «Анонимные сексоголики». У них есть основополагающая книга – «Белая книга». У нее белая обложка без надписей, чтобы никто не мог увидеть, что ты читаешь.
— Мне кажется, быть сексоголиком не так уж и плохо.
— Прекрасно быть кем угодно до тех пор, пока это не приносит тебе вред. Тогда люди объединяются в сообщества, чтобы помочь друг другу облегчить страдания. Есть сообщество анонимных обжор, наркоманов.
У меня скепсис по отношению к АА сохранялся около месяца. Когда пришло понимание, что люди, которые сидят рядом со мной, вылезли из такого же дерьма, как и я, тогда стало понятно: да, действительно, это возможно.
Наше гнусное общество считает алкоголизм постыдной, смешной болезнью и не принимает всерьез эти страдания. Всемирная организация здравоохранения много лет считает алкоголизм заболеванием, но, тем не менее, когда человек заболевает раком, к нему приходят родные, начинают помогать деньгам и всячески ублажать, а алкоголика начинают гнобить.
— Потому что больной раком человек не может, находясь в невменяемом состоянии, перерезать всю семью.  
—  Человек, больной шизофренией, тоже может перерезать горло себе и семье. Его же не стыдят, что он шизофреник.
— Но стараются изолировать, обезопасить себя.   
— Ну вот я как раз занимаюсь тем, что пытаюсь сделать опасных людей безопасными, прекрасными, цветущими, полезными для общества. Вместо того, чтобы больных людей сажать в тюрьма, надо их лечить, чтобы они приносили обществу счастье и радость. Потому рядом с алкоголиком страдают как минимум 10-15 человек, самых близких, самых родных.
Конечно, сообщество — это не кружок хорового пения. Приходит вонючий, в щетине человек, и он не готов дальше развиваться. Поэтому для начала  ему нужно оставаться трезвым. Хотя бы один день,  хотя бы сегодня. Никто из нас не зарекается, что не будет пить.
— Ну вот у меня сейчас приятель в запое. Если я приду к нему и скажу: знаешь, есть такая классная бесплатная штука, она помогает. Но для этого ты должен прийти туда-то в определенное время, желательно трезвым, и быть готовым к том у, что ты будешь рассказывать незнакомым дядькам и теткам, что с тобой было вчера. Думаю, он мне скажет: а сбегай лучше за бутылкой.
— Конечно, не стоит рассчитывать на то, что он погладит брюки и к нам придет. Конечно, только я смогу поговорить с ним так, как надо. Только я знаю, что происходит в душе у алкоголика. И только я знаю, что значит проснуться в четыре утра с трясущимися руками и сползать из-под одеяла, чтобы не разбудить жену, ползти до прихожей с одеждой под мышкой, поворачивать ключ в замке, медленно-медленно, а потом он – дзинь! — как будто на весь подъезд… А потом прибегаешь в круглосуточный ларек и там продавщице рассказываешь, что тебе срочно для дедушки понадобилась чекушка. И легкой походкой выходишь из магазина и тут же, за углом, выпиваешь эту чекушку, потому сил нет назад…
Папа принес меня к АА, как кулек, а слова нашли те, кто там сидел. Истории у всех разные, но по сути они одинаковы. Потому что алкоголизм – это такая подлая вещь. Если он есть, он сам не пройдет. И основной принцип программы: помогая другому человеку оставаться трезвым, ты сам остаешься трезвым. При этом программа очень духовная, но абсолютно не религиозная. Нам по барабану – ты иудей, кришнаит или член КПСС. Каждый во что-то верит, только немногие об этом задумываются.

250 стран, 4,5 миллиона человек

— А кстати, вас за эту «духовность» критиковали и называли чуть ли не деструктивной сектой, поскольку люди привязаны к терапевтическим группам.
— Вместо с того, чтобы в свободное время бегать с топором в белой горячке и крушить бошки тем, кто критикует. Да, это конструктивная критика! В основном критикуют не особо далекие люди, которые не вникают и которым все рано что критиковать – партию зеленых или АА.
Программа существует в мире уже 80 лет, и в сообществе состоят очень известные люди — первые лица государств, члены королевских семей, люди из нашего правительства, артистов, журналисты… У нас очень много рекомендательных писем от президентов, патриархов. Это люди, которые пожелали разобраться в сути программы. Для государства мы вообще адски удобная вещь: мы не просим денег, мы ничего не пилим не вмешиваемся в споры, не поддерживаем никакие партии и движения.
Сейчас сообщество объединяет около 250 стран и где-то 4,5 млн человек. АА есть в Индии, Вьетнаме, Германии, Норвегии, Украине. Вот сейчас поедем на 25-летие сообщества Белоруссии, будет большой праздник в Минске. Не так давно мы ездили к польским алкоголикам. В Варшаве собралось 9,5 тысячи человек, и первым выступал  представитель президента с приветствием от главы государства.
Основной наш принцип – сотрудничество, но не присоединение. Мы дружим с нашим Минздравом, наконец-то там поняли, как мы полезны. Если наркологическая больница дает 3% излечения, то наше сообщество — 40-60%.
— А что является критерием выздоровления?
— Карл Юнг (он, кстати, в свое время «шабашил» лечением алкоголиков) пришел к выводу, что основным критерием является полное духовное перерождение, смена жизненных ценностей. Это может излечить от любой зависимости.
12-шаговая программа – это первая ступень, это такой волшебный пендель для тех, кто сидит и ноет: «Я не знаю, как мне изменить жизнь». Иди и измени. Встань. Сделай хотя бы шаг. Но практика показывает, что для того, чтобы сделать шаг, надо опуститься на самое дно.
Мы даем понимание, что алкоголизм — это не стыдно и это надо лечить. Это не распущенность и не слабоволие. Вспомнить Высоцкого, он что, был слабовольным? Недавно целая плеяда артистов умерла замечательных – молодой Галкин, Краско, старший Панин умер от дозы алкоголя, не совместимой с жизнью. Это все слабовольные люди? Дело не в том, чтобы в руки себя взять. Ты приди к больному бронхитом и скажи: возьми себя в руки. А он тебе ответит: да, что это я, с понедельника перестану кашлять!
— Помню историю одной из ваших девушек, которая  рассказала, как в состоянии белой горячки чуть не выбросила своих детей с балкона. Как у нее дела?
— За эти три года она стала лучшим работником в своей большой компании, ей серьезно повысили зарплату, она выплатила большие долги. И теперь подумывает о том, что надо купить жилье. С детьми она общается,  хотя они живут  пока с бывшим мужем. Все идет хорошо, а будет еще лучше.
Кто-то приходит к нам с адскими долгами. Кто-то — с потерянным здоровьем или семьей. Один из наших ребят, крупный бизнесмен, пришел и сказал: «У меня большие долги». Мы посмеялись – у всех долги. «Два миллиона евро», — говорит. Прошло четыре года. Он давно все вернул, купил себе дорогой красивый автомобиль.

За что боролись

— Как ты думаешь, нужно ли вести борьбу «с пьянством и алкоголизмом», как  мы делали много лет?
— А ты считаешь, что это эффективная борьба?
— Нет, не считаю.
— Так, может, хватит делать то, что неэффективно? Есть такой термин — компульсивность. Это когда человек производит одни те же действия в надежде на разный результат. Как алкоголик, который говорит: вчера я бухнул и в вытрезвитель попал, а сегодня бухну и не попаду. У нас государство напоминает больного алкоголизмом. Как только сухой  закон ввели, сразу же миллионы отравились суррогатами.
— А вытрезвители нужны, как ты думаешь?
— Еще при Петре Первом начали собирать валяющихся по обочинам, чтобы они там не померли. Вытрезвители и направлены на то, чтобы сохранить жизнь людей. Но, конечно, они не должны быть такими, как сейчас  – бомжовской палатой, куда сваливают алкашей, и они там умирают.
У нас нет отделения пьяной травмы. И если ты сломаешь, будучи пьяным, руку, тебя отправят  в наркодиспансер, а в наркодиспансере это не лечат. В прошлом году у нас девушка умерла от заражения крови, находясь именно в таком состоянии. Она сломала руку и умерла. Потому что ни одна больница ее не взяла. А 70%  травм совершаются именно в пьяном виде.
А в Москве и Питере есть такие отделения. Земной поклон нашему главному наркологу, Юрию Евгеньевичу Скалину, который искренне переживает, чтобы его дело приносило плоды. И мы с ним разговаривали по поводу этого отделения, возможно, оно появится.
— Что же нужно делать, чтобы люди меньше пили?
— Поможет только профилактика, просвещение. У нас лучшей профилактической эпопеи, чем борьба со СПИДом, я не припомню. Тогда всей стране объяснили, почему это опасно. Надо объяснять, что алкоголь не полезен, что не является продуктом первой необходимости. Посмотри на деток, они бегают, веселятся, и при этом у них нет бутылки портвейна в заднем кармане.
Пока полумеры, которые в корне пресекаются алкогольными  корпорациями, не приносят никаких результатов. Топорна, но все же достаточно эффективна борьба с курением. Вот недавно мне подарили пачку сигарет с картинкой про импотенцию. Так я почти уже бросил курить.
У нас выпивают, когда встречаются, прощаются, когда давно не виделись, на свадьбе, похоронах, выборах президента. Традиция! А можно встретиться и попить чаю, а не водки. И я не чувствую себя ущербным от того, что не попил «Вдовы Клико» за бешеные деньги, а попил вкусного чаю.
Ты не думала, что вся наша алкогольная промышленность работает над тем, как отбить запах сивухи? Даже самый лучший коньяк омерзителен. И пиво, которое я пил литрами,  — оно же горькое, от него тошнило, а потом я привык так, что хрен отучишься.
И вот эти песни врачей – мол, 50 граммов красного вина полезны… Задницу мазать горчицей, может, тоже полезно. Но зачем?
Вот чтобы объяснить все это, нужно антиалкогольное просвещение.
— Расскажи, где вы собираетесь. 
— В актовом зале на Барнаульской, 6, в наркодиспансере.  Пьем чай, делимся опытом, помогаем людям. Понедельник, вторник, четверг, в 18.30. У нас  работает интернет радио АА.Ru Слушайте трезвых алкоголиков.
Родственники алкоголиков, сообщество «Аланон», собираются на третьем этаже областной библиотеки каждый вторник в 18.30.
— И последний вопрос. Ты с товарищами ездишь по ночлежкам, вы помогаете даже тем, кто уже безнадежен, кто пропил остатки сознании. Почему?
— Нет людей безнадежных. И нет страданий, которые нельзя было бы уменьшить.
АНОНИМНЫЕ АЛКОГОЛИКИ® — это содружество, объединяющее мужчин и женщин, которые делятся друг с другом своим опытом, силами и надеждами с целью помочь себе и другим избавиться от алкоголизма. Единственное условие для членства в АА — это желание бросить пить. Члены АА не платят ни вступительных, ни членских взносов. Мы сами себя содержим благодаря нашим добровольным пожертвованиям. АА не связано ни с какой сектой, вероисповеданием, политическим направлением, организацией или учреждением; стремится не вступать в полемику по каким бы то ни было вопросам, не поддерживает и не выступает против чьих бы то ни было интересов. Наша главная цель — оставаться трезвыми и помочь другим алкоголикам обрести трезвость.

 

 

 

 

EnglishFrenchGermanRussian
Подписка на записиПодписка на комменты

Сайт поддерживается Окружным Советом по обслуживанию Северо-Запада России
Конт. тел. 924-12-24 Наша почта: aa-spbinter@yandex.ru

Яндекс.Метрика Индекс цитирования Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет